Хечо-лентяй. Сказка

Когда — не помню, а где — не знаю, жил-был человек по имени Хечо, а по прозванию Безносый. Потому его и прозвали Безносым, что у него вместо носа было гладкое место, как ток; а обезносел он оттого, что был он лентяй на удивленье: всем лентяям князь.

Лежал он раз под горой, на солнышке грелся; а на горе козы паслись. Ну, козы, известно, прыгают, камни вниз сталкивают, и падают те камни как раз вокруг Хечо. Другой бы встал да ушел, а Хечо-лентяй лежит себе животом кверху да почесывается:

— Ишь ты! Стану я трудиться, вставать из-за глупых коз. Пускай сами уходят…

А тут камень как хлопнет его, да прямо по носу, да, на грех, камень-то большой, чуть не с голову. И стало вместо носа у Хечо ровное место, а был нос хороший, крупный…

Так-то вот жил-жил Хечо, работать — не работал, все лежал, да и то норовил, чтобы с бока на бок пореже переворачиваться. И надоело ему наконец голодать. Так надоело, что, поругавшись хорошенько месяц-другой, встал Хечо и поплелся куда глаза глядят — жаловаться на свою судьбу самому старику Гербату [верховное божество],

Шел он долго ли коротко ли, прошел столько, сколько от рта до носа — если у человека нос есть; а может, и больше прошел. И добрался до дома Гербату. У дверей сидят на мягких бараньих шкурах Цграг и Мкэм, стариковы слуги. Сидят в прохладе, вино из кувшина потягивают да закусывают теплым хлебом с сыром.

— А, Хечо-лентяй! — говорят. — Так ты еще жив? Зачем пожаловал?

— Хе! Благодарю за милость. Живу. Только уж какое это житье — беда одна! Вот пришел попросить: не переменит ли господин моей судьбы, чтобы мне каждый день хоть сытым быть.

— Что ж, — говорит Цграг, — я доложу о тебе. Сегодня, на твое счастье, господин весел: на Твиберском перевале у ледника Цинера, слышно, был большой бой наших вольных сванов с кабардинцами, и наши видимо-невидимо неверной кабарды перебили. Сам, говорят, их князь Баксанлук Гивлуханов покрыл черным лоб [т. е. убит].

Приказал Гербату позвать Хечо-лентяя пред свое лицо. Вошел Хечо в дом, снял шапку, стал у притолоки. Такое богатство! Стены в комнате золотые, пол и потолок серебряные. А посредине комнаты на шелковой пуховой тахте сидит сам Гербату и пишет бриллиантовым пером в большой-большой книге.

— Что пришел, Хечо? — спрашивает Гербату, поднявши голову от книги.

Рассказал ему Хечо, зачем пришел, а тот ему и говорит:

— Мало ли что! Знаешь пословицу: «Чего в миску накрошишь, то и ложкой вынешь». Твоя судьба такая, чтоб тебе голодать, коли не станешь работать. Так вот о тебе и в этой книге написано. На, читай хоть сам!

Отыскал в большой книге место и показывает пальцем.

—Гм… благодарю за милость! — говорит Хечо. — Куда уж мне читать, простому мужику: в нашей стороне из князей-то мало кто грамотен. Я и так верю… А кто ж это написал, что-бы мне голодать?

— Кто написал? — говорит Гербату. — Я же и написал.

— Ну коли вы, господин, написали, — ваша воля и вычеркнуть.

— Глупый ты! Это — книга судьбы. Что в ней раз для человека написано, того уж переменить никак нельзя…

Но Хечо знать ничего не хочет — просит, кланяется. До тех пор топтался-мялся у притолоки, почесывался да шапку в руках комкал, что, наконец, Гербату рассердился и плюнул.

— Ладно! — говорит. — Ради уж нынешнего счастливого дня сделаю я тебе поблажку, хоть и не стоишь ты, лентяй, того. Ступай домой и жди первого праздника. В ночь под праздник будет большая-пребольшая гроза. Ты не спи, смотри; сиди, дожидайся первых трех молний и думай о том, чего тебе хочется. Раз блеснет молния — исполнится то, что ты будешь в то время хотеть; во второй блеснет — будет по второму твоему желанию; то же и в третий раз. Доволен?

— Благодарю за милость, очень доволен! Я уж сразу смекнул, чего мне пожелать, — говорит Хечо. — В пер-вый раз захочу, чтобы у меня всегда еды было вволю, во второй, чтоб вина пей — не выпить, а в третий, чтоб была у меня жена-красавица, прилежная работница. Чего ж еще? Я доволен…

— Ну, и ладно. А я посмотрю, будет ли тебе в пользу этот мой подарок, — сказав Гербату и, крикнувши слуг своих Цграга и Мкэма, велел им выпроводить Хечо-лентяя вон, с малой честью.

Подошла ночь под праздник. Хечо еще с вечера уселся на пороге своей избушки; сидит, пальцами глаза протирает, грозы дожидается. Вот стали надвигаться тучи с севера, поползли вниз по горам, и гор уж не видать. Гром вдали загрохотал, в горах перекатываясь. Ближе, слышнее гром. Вот-вот сейчас блеснет и молния… Вдруг, как схватит живот у Хечо, — беда! Так заныл-заболел живот, что и думы все отбило…

— Что, бишь, надо сейчас думать? — говорит себе Хечо, — Ах, живот проклятый, чтоб тебе провалиться!..

Трах! Блеснула молния, грянул гром… И провалился у Хечо живот. Да ведь как провалился-то? Сунул было Хечо руку в то место, где у него живот был, а там — нет ничего. Один хребет, как палка, кожей обернутая…

Так и взвыл Хечо:

— Ай-ай-ай, благодарю за милость! Куда же мне будет без живота еду и питье укладывать? Уж лучше пусть будет у меня живот большой, просторный, чтобы хватило в нем места на все мои припасы…

Во второй раз блеснуло на небе. И вырос у Хечо живот. Ну, живот! — Как большой стог. Повалило Хечо на спину, и не видать из-под живота ни ног, ни головы, вот-вот задохнется Хечо под животом… Тут уж захрипел-заохал Хечо:

— Ох-ох-ох! Не могу с большим животом… Лучше уж пусть будет такой, как у меня прежде, был.

Блеснула молния в третий раз. И стал Хечо точь-в- точь таким, каким был до грозы — никакой пользы не получил из подарка Гербату!

— Тьфу ты, благодарю за милость! — говорит себе Хечо. — Нет, это что ж такое? Это насмешка одна! Надо пойти Гербату пожаловаться…

И только что забрезжило утро, пустился бегом к Гербату; благо, дорога-то уж знакомая. Бежит Хечо, так торопится, что то и дело чусты [башмак, сшитый из одного куска кожи]с ног роняет. Вдруг навстречу ему — волк. Огромный волк, с доброго осла, только такой худой, что все ребра из-под шкуры вылезли, и хребет — как пила.

— Куда бежишь, торопишься, душа Хечо?

Рассказал ему Хечо про свои напасти, а волк его просит:

— Сделай милость, друг Хечо, спроси Гербату — как бы и моей беде помочь. Сколько я ни ем, никак наесться не могу. Вон худой какой!

Хечо ему пообещал и пустился со всех ног дальше. Бежал-бежал,притомился. Глядь — у дороги яблоня со спелыми, красными яблоками. Присел он под яблоней, сорвал яблоко, запустил, было, в него зубы, — как бросит!

И давай плеваться.

— Тьфу: горечь какая! Хуже полыни!..

И говорит ему яблоня:

— Каково мне, душа Хечо, это терпеть? Все вот так- то: лишь закусят мое яблочко — сейчас плюют и бранятся. А я рада бы людям служить… Спроси, сделай милость, у Гербату: нельзя ли сделать мои яблоки сладкими.

Обещал Хечо помочь и яблоне и побежал дальше. Недалеко уж от дома Гербату захотелось ему пить, — в горле от бега совсем перегорело. А тут, на счастье, и речка. Припал к воде Хечо, пьет и видит, что на дне лежит большущая рыба, — лежит, смотрит на него, а рот у неё разинут… Вдруг рыба поднялась со дна. высунула из воды голову и говорит:

— Куда это ты идешь, душа Хечо?

Рассказал ей Хечо, и стала его рыба просить:

— Сделай милость, узнай у Гербату — как мне помочь. Вот уж двадцать лет не могу я закрыть рта.

Совсем пропадаю!

— Ладно, спрошу! — отвечал Хечо и пустился дальше.

Добежал он, наконец, и до дома Гербату. Смотрит: Цграг и Мкэм сидят за конюшней, пригорюнившись. Увидали они его.

— Э-э! — говорят, опять ты, лентяй Хечо, пожаловал! Ну, брат, теперь попал ты не в добрый час. На Нахарском перевале, у Клыч-речки, сильно побила неверная кабарда наших сванов; убили и славного Хвахву Маршанию. Господин теперь — как грозовая туча.

— Ну вас, с вашим Хвахвой Маршанией! — говорит Хечо. — Тут вот дело какое, а вы… — кабарда! Поди-ка, душа Цграг, доложи обо мне господину. Коли он мне что даст, я уж с тобой поделюсь.

Улыбнулся Цграг, пошел докладывать, а Хечо не терпится: валит прямо за ним без позволенья. Над той же большой книгой сидит, склонясь, Гербату — сумрачный, с нахмуренными седыми бровями. Взглянул, увидал Хечо:

— Опять ты, лентяй! Чего надо еще? — спрашивает грозно.

— Так и так, господин! Вот какое дело, — говорит Хечо. И рассказал все.

— Что ж это, видно, на смех мне, бедному человеку, сделано, — говорит. — Коли давать, так давать! А то, благодарю за милость, вдруг у меня в самое нужное время живот заболел. Разве я в том виноват?

— Значит, ты все-таки хочешь против судьбы идти! — говорит ему Гербату. — Не работая, хочешь сытым быть. Ну, ладно. Еще нет ли чего?

Рассказал Хечо кстати уж про волка, про яблоню и про рыбу.

— Ступай домой, лентяй Хечо, — сказал тогда Гербату. — Даю тебе несметное богатство… Рыба оттого не может закрыть рта, что под языком у неё застрял драгоценный камень, такой дорогой, что за него можно купить тысячу городов. На яблоне оттого яблоки горькие, что под ее корнями лежит великий клад — целый стог золота. А волку скажи, что будет он досыта наедаться, когда съест хорошего осла. Прощай!

Подхватили Цграг и Мкэм лентяя Хечо под руки, выставили за ворота и коленками наподдали, чтоб резвее бежал и назад не ворочался.

— Ну, что сказал Гербату насчет меня? — спрашивает рыба.

Она так и ждала все время Хечо, высунувши из речки голову. Хечо ей сказал о камне.

— Ах, душа Хечо, добрый человек, — стала просить его рыба, — сделай милость, освободи ты меня от этого проклятого камня!

— Как же, была мне охота у тебя во рту копаться, да потом камень мыть, да нести его! Мне и так Гербату несметное богатство даст…

Дошел Хечо до яблони, рассказал ей, отчего у неё яблоки горькие, и стала его яблоня молить-просить, чтоб выкопал он из-под нее сокровища, помог бы ей в ее горе.

— Ишь, нашла дурака, — говорит Хечо. — Стану я землю копать да золото твое тащить! Мне и так Гербату даст несметное богатство.

Волк лежит у дороги, Хечо дожидается. Присел и Хечо около него и давай все по порядку рассказывать: что ему сказал Гербату, как он рыбе и яблоне отвечал, — все, от слова до слова.

— Так! — говорит волк. — А насчет меня Гербату сказал, что, мол, буду я досыта наедаться, когда съем хорошего осла?

— Вот-вот. Скажи, говорит ему, душа Хечо, чтоб он хо-ро-шего осла съел.

— Ну, душа Хечо, — говорит ему волк, — а я тебе скажу, что лучше тебя мне осла и до смерти моей не найти: ты самый осел-то и есть!

Кинулся волк на лентяя Хечо, мигом его разорвал и съел до последней косточки… Вот она судьба, — что ни говори, а против нее не пойдешь.

 

Текст приводится по изданию: Жемчужное ожерелье: Сказки народов Кавказа /Составление, публикация Ю. М. Медведева. Н.Новгород: «Русский купец»,  1992 год.

Эта книга создана на основе сборника кавказских сказок, собранных и изложенных В. А. Гатцуком, выпущенных в 1903 году в Москве и оформленных в стиле модерн.

Вам понравится

Добавить комментарий